Чудеса под Курском: рыльский апостол добра

Корреспондент «МК Черноземье» поработал в монастыре трудником, чтобы узнать о жизни прозорливого батюшки Ипполита

15.01.2019 в 20:04, просмотров: 6202

Начиная с девяностых, о старинном городке Рыльске, что на западе Курской области рядом с границей Украины, узнала вся Россия. И не столько из-за его древности и уникальной «купеческой» застройки, сохранившейся с XVIII века, сколько благодаря Свято-Николаевскому монастырю и его настоятелю архимандриту Ипполиту (Халину), которого в народе называли апостолом добра.

Чудеса под Курском: рыльский апостол добра

Чтобы увидеть жизнь обители «изнутри», корреспондент «МК Черноземье» поработал в монастыре трудником, общаясь с духовными чадами настоятеля, которые и сегодня, 16 лет спустя после ухода батюшки Ипполита, при первой возможности отправляются в Рыльск. Особенно людно в монастыре бывает 17 декабря, когда сотни паломников из всей России приезжают почтить память старца.

ОТКУДА ЕСТЬ ПОШЛА РЫЛЬСКАЯ ЗЕМЛЯ

Многое повидал за тысячу лет Рыльск! Город, который младше Москвы лишь на четыре года, не раз стирали с лица земли монголы и крымцы, но он восставал из пепла. Одно время Рыльск был под Литовским княжеством, в Отечественную – почти два года под немцами. Только в гражданскую войну здесь пять раз менялась власть! 

Хотя первое летописное упоминание о Рыльске относится к 1152 году, к Ипатьевской летописи, где сказано, что князь Юрий Долгорукий «иде на Новгород на Северский, оттуда же иде к Рыльску», город, как считают местные краеведы, намного древнее. 

В честь какого «рыла» получил свое не совсем благозвучное название город, на гербе которого изображена «черная отрезанная кабанья голова с червлеными глазами и языком», – вопрос открытый. Одни связывают его с некой дикой свиньей, которая будто бы роясь в земле, случайно откопала источник, давший начало коротенькой речке Рыло, впадающей в Сейм рядом со Свято-Николаевским монастырем, что напротив Рыльска, в поселке Пригородная Слободка. 

По другой версии, название города произошло от имени уже упомянутого Иоанна Рыльского – болгарского святого, аскета, подвизавшегося в горах Рила, что на юго-западе Болгарии. После его кончины в 946 году болгарские монахи, гонимые греками, взяв с собой частицу мощей святого – его десницу, или, говоря на привычном нам языке, правую руку, в конце X в. бежали в Киевскую Русь, где и основали монастырь, на месте которого появился город Рыльск.

А МОНАСТЫРЬ НАШ БУДЕТ ЛАВРОЙ!

Рыльск всегда был одним из столпов «курской духовной аномалии», как один из паломников образно назвал здешние святые места, среди которых известная всей России Курская Коренная пустынь и не менее знаменитая Глинская пустынь, в силу ряда административных ляпсусов советского времени оказавшаяся на территории Украины, всего лишь в полусотне километров от Рыльска.      

Любопытно, что Курская Коренная икона Божьей Матери была обретена в 1295 году «неким благочестивым мужем» из Рыльска, жители которого  много раз пытались перенести икону в свой город. И всякий раз икона чудесно исчезала из Рыльска, возвращаясь на место своего обретения – на лесистый берег реки Тускарь, в 27 верстах от Курска. 

В летописях Свято-Николаевский монастырь впервые упоминается в 1505 году, который и принято считать годом его основания. На самом деле монастырь значительно древнее: рядом с ним, в толще крутых меловых холмов, называемых Вискольскими горами, еще в домонгольские времена был ископан пещерный монастырь. Следы пещер видны и в наши дни: из них паломники и сегодня берут целебную глину, помогающую, как здесь считают, от всех болезней. Ей пользовался и отец Ипполит: после «отчиток» одержимых бесами его кожа покрывалась волдырями, которые быстро заживали после наложения глины. Здесь же, у подножия меловых гор, расположены святые источники, из которых монастырские трудники берут воду для трапезной обители.

В советское время монастырь продержался совсем недолго – в 1926 году его закрыли, здесь расквартировали роту красноармейцев, а монахов, ради экономии средств и времени, даже не отправляли в лагеря, а расстреливали прямо под монастырской стеной.  

«Здесь каждая пядь земли монашеской кровью полита. Эта земля святая – мы даже не представляем себе, сколько угодников Божьих здесь подвизалось!», – говорил отец Ипполит. Позже, в начале 90-х, батюшка первым делом взялся за восстановление монастырской стены: «Если бы знали, что это за стена, очередь бы выстроилась аж от самого Курска, чтобы хоть один кирпичик в нее положить. Идите помогать на стену – она святая!». И хоть очередь не выстроилась не то что от Курска, а даже от Льгова, стену восстановили в первую очередь.

Во время Великой Отечественной вой­ны, в 1943 году, линия фронта проходила под самыми монастырскими стенами, тем не менее, Святитель Николай уберег свою обитель от разрушения: благодаря его заступничеству на ее территории не разорвался ни один артиллерийский снаряд  или авиабомба, которые в изобилии сыпались совсем рядом. Более того,   фашисты, отступая,  заминировали  все храмы, но по непонятным причинам  монастырские строения так и не были взорваны. 

Впрочем, то, что не удалось фашистам, доделали соотчичи: к 1991 году, когда  монастырь вернули Курской Епархии, его превратили в свалку, сплошь заросшую бурьяном, где не было ни одной целой стены, крыши и окна. Увидев это, отец Ипполит, только что  назначенный настоятелем, окна кельи которого в первую зиму были затянуты полиэтиленом,  возрадовался: « А монастырь наш будет Лаврой!»  

ОТЧЕ НАШ ПОД ОДЕЯЛОМ

Сам отец Ипполит, в миру Сергей Иванович Халин, курский, из местных. На родине старца – в селе Субботино, что в Солнцевском районе под Курском, подлинный масштаб его личности осознали только в первые годы после ухода батюшки  из земной жизни, когда фотографии земляка в его день памяти, 17 декабря,  дружно начинали мироточить.  

Сергей Халин родился в многодетной семье, в которой был самым младшим. От дяди-священника Сергею достался чемодан с духовными книгами, которые он изучил, пропустил сквозь себя. Будучи человеком удивительно душевным и добрым, Сергей особенно легко находил общий язык с нищими и «самоварами», как цинично в послевоенное время называли инвалидов без рук и ног, передвигавшихся на каталках, заботясь о них. Душа будущего монаха постоянно чего-то искала – в привычном окружении ему было некомфортно.

Сергей, по свидетельству односельчан, был парнем видным, веселым, танцевал и пел в клубе. Но после танцев, рассказывает одна из субботинских бабушек, «все ребята шли по девкам, а Сережа молиться». Во дворе дома Халиных был сарай, который Сергей в шутку называл скитом, где у будущего старца были развешаны иконы. Там он зажигал лампаду и долго молился, порой до самого утра. Естественно, что в Субботино  его дразнили монахом. Да он и не возражал, говоря, что жениться не будет. Уже позже отец Ипполит сказал, что «Господь услышал мои слова и удостоил меня монашества. Именно так: Он меня удостоил, а не я был достоин стать монахом». Позже, когда  нему приставали с расспросами, он отшучивался, что «никто за меня замуж не пошел, поэтому пришлось идти в монастырь».   

Сергей не вписывался и в классический образ воина Советской Армии, в которой прослужил три года, в артиллерии: после отбоя сержант Халин, чтобы не шокировать сослуживцев, накрывался с головой одеялом и тихонько читал «Отче Наш».

Демобилизовавшись, Сергей огорошил родителей, заявив, что уйдет в монастырь, и в 29 лет был принят послушником в Глинскую пустынь.

КРАСНЫЙ ПОП ЕДЕТ НА АФОН

В Глинской пустыни он поселился в одной келье с архимандритом Иоанном Масловым, ставшим старцем в 33 года, и был духовным чадом ныне прославленного в соборе Глинских святых схиархимандрита Андроника (Лукаша), прошедшего жестокие пытки и лагеря. Как-то Сергей спросил своего духовного отца, кто станет старцем после него. «Да ты им и будешь!», – ответил прозорливый наставник.

Однажды в Глинской пустыни Сергей Халин, схватив крупозное воспаление легких, был в критическом положении, находясь между жизнью и смертью. Для послушника уже срубили гроб, но он выжил по молитве старца Андроника. Выжил, но умер для  жизни. «Глинская пустынь – звезда России»,- говорил отец Ипполит.  Возможно, он уже тогда прозревал, что спустя годы, совсем рядом, в Рыльске, его трудами зажжется еще одна звезда – Свято-Николаевский монастырь.  

Тем не менее, в Глинской пустыне будущий старец задержался ненадолго – ему было отказано в прописке, и он отправился в Псково-Печерский монастырь, где в 1959 г. был подстрижен в мантию с именем Ипполит, а затем в течение года был рукоположен  в иеродиаконы и далее в иеромонахи.  

Во Пскове отец Ипполит, уже напитавшийся в Глинской пустыни духом благодатного старчества, окормлялся у других старцев, не менее великих – иеромонаха Симеона (Желнина), ныне причисленного к лику святых, и у старцев Михаила (Питкевича) и Николая (Монахова). В то время у молодого монаха возникали мысли поступить в духовную семинарию, но старцы его не благословляли, говоря, что «монастырь – вот твоя семинария и академия». 

Впрочем, вскоре жизнь отца Ипполита изменилась самым невероятным образом: в 1966 году в числе четырех «советских» монахов он был отправлен на Афон, в русский Свято-Пантелеимонов монастырь. Духовная жизнь в монастыре, где прежде подвизались сотни русских монахов, практически угасла и возникла угроза того, что он отойдет к грекам, поскольку его престарелые насельники были немощны, и служить на церковно-славянском языке там было уже некому. 

Всеми правдами и неправдами с греками удалось договориться, а Патриарх Алексий I смог убедить ЦК КПСС, что негоже терять столь важный плацдарм на Балканах, пусть даже идеологически не соответствующий имиджу СССР. Вопрос решался на уровне Политбюро и получил одобрение! Это было из области фантастики: после свержения Хрущева, который обещал показать по телевизору последнего в СССР попа, прошел только год с небольшим.  

Отец Ипполит прибыл на Афон 11 июля 1966 года.  К «красным попам», как их прозвали, там относились с  подозрением, поскольку в каждом из них грекам виделся агент КГБ и «коммунистическая опасность». 

УСТАЛ Я ОТ АПЕЛЬСИНОВ, КУРСКОЙ КАРТОШКИ ХОЧЕТСЯ

О жизни отца Ипполита на Святой Горе сохранилось мало сведений, да и сам он не любил об этом говорить. Известно, что он жил в той же келье, где ранее подвизался и молился старец Силуан Афонский  и так же, как и его предшественник, исполнял обязанности казначея и эконома. Отношение к Силуану Афонскому в те годы на Афоне было неоднозначным, и отец Ипполит сделал всё для того, чтобы сохранить мощи подвижника, которые его хулители и завистники пытались спрятать так, чтобы их потом не нашли.

В течение четырех лет Ипполит представлял свой монастырь в Священном Киноте – управляющем совете Афона, что говорит об уважении к нему со стороны братии. Утверждают также, что батюшка, который в совершенстве овладел греческим, регулярно духовно окормлялся у самого Паисия Святогорца, жившего неподалеку.

Считается, что главная причина, по которой батюшка уехал с Афона – состояние его здоровья, которое в начале 80-х резко ухудшилось. Оно, и в самом деле, было не блестящим: афонский климат с его жарой и постоянно высокой влажностью был противопоказан его легким, проблемы с которыми были еще в молодости.

Тем не менее, помимо проблем со здоровьем, была и другая причина, не менее важная – тоска по Родине. В своих письмах он не раз писал: «Дорожите тем, что ты живете в России. Целуйте родную землю». К тому же в те годы на Афон массово поехали насельники из России, которые устанавливали свои порядки, что порождало всяческие нестроения. «Молодые приехали, и старцев слушаться не стали», – писал батюшка.  

Сам же отец Ипполит на вопрос, почему уехал с Афона, отделывался шутками: «Устал я от афонских апельсинов, хоть и сладкие они – хочется поближе к родной картошке. Уж больно она у нас на Курщине вкусная!». В августе 1983 г. старец вновь оказался в России, вернувшись  домой в стареньком плаще и с чемоданчиком в руках, в котором уместились все его нехитрые пожитки.  

ВЫГОНИМ ШПАНУ И ПЬЯНИЦ – МОНАСТЫРЬ НЕ УСТОИТ

Первые годы после возвращения в Россию отец Ипполит подвизался в Псково–Печерском монастыре, с 1986 года получил назначение в Курскую и Белгородскую Епархию, где восстановил несколько церквей, а в октябре 1991 года стал настоятелем Свято-Николаевского монастыря. Хотя сам он себя настоятелем не считал: «Я-то кто? Да никто! Сам Святой Николай Чудотворец здесь настоятельствует!».    

Отец Ипполит всегда старался скрыть свою прозорливость, все время умаляя себя. Как-то он обмолвился: «Сорок лет я низко кланялся каждому человеку. И хотя я все эти сорок лет в постриге, но ни одного дня не прожил, как монах». Одно время от отца Ипполита по милости Божьей пошло благоухание – тонкий неземной аромат, который он уже и сам начал замечать, не говоря о паломниках. Чтобы перебить это благоухание, он попросил купить ему одеколон «Шипр», весьма даже земной, которым кропил самого себя и всё в своей келии. Благоухание исчезало, но через день-другой появлялось вновь. Месяц продолжалось это искушение для отца Ипполита, и лишь когда он горячо взмолился, чтобы этого не было, аромат исчез.  

Прознав о добром пастыре, настоящем апостоле любви, привечавшем всех, в монастырь потянулись «химики» и бомжи, которых он радушно принимал, и называл господами – все они были для него подобиями Божиими. Отец Ипполит велел принимать и кормить их в любое время, даже ночью, хотя некоторые из них продолжали хулиганить, воровать и пьянствовать даже в монастыре. Батюшка всё терпел и молился за них, даже давал деньги на опохмелку, а когда ему предлагали выставить их из монастыря, говорил: «Если выгоним шпану и пьяниц – монастырь наш не устоит!». И всякий раз напоминал, что в свое время фарисеи тоже осуждали Иисуса Христа за то, что Он делит трапезу с блудницами и мытарями. Хотя большинство «проблемных» насельников всё же исправлялось и работало на восстановлении монастыря, который быстро поднимался из руин.  

Порой батюшка получал из мест не столь отдаленных письма с вопросами, можно ли, освободившись, приехать в монастырь, на которые отвечал: «Конечно, приезжайте! Я совсем не против. У нас тут всё можно: и украсть, и выпить… Приезжайте!».  Конечно, ему доставалось за излишний либерализм от Владыки Ювеналия, но он, плача, смирялся и говорил: «Это простые русские мужики, наши родные мужики. И нам ли осуждать их после того, что с ними сделала власть?!». 

Традиции, заложенные в свое время батюшкой, живы и поныне.

МЫ И СЛЕПЫХ КОРОВ БЕРЕМ!

Справедливости ради скажу, что в обитель ехали не только люди, отверженные обществом: рафинированные эстеты и высоколобые интеллектуалы, бросив свои науки и служенье музам, отправлялись в Рыльск, где с упоением драили туалет, орудовали лопатой и ломом, убирали навоз за коровами, которых в монастыре было далеко за сто голов. 

Коровы были предметом особой любви батюшки, который любил их, умел доить и был приучен ходить за ними с детства: он покупал у местных жителей всех подряд коров – даже хромых и тех, которые уже давно перестали доиться. Удивительно, но попав в монастырь, они снова начинали давать молоко. Однажды монастырь даже купил быка крутого нрава, с которым не могли совладать его хозяева. Рассказывают, что увидев настоятеля, бык сразу обмяк и утих, опустившись на колени. «Покаялся!», – сказал батюшка и самолично отвел буяна на скотный двор.   

Один из братьев рассказал историю, что хитроумные жители соседнего села привели в монастырь слепую корову, рассуждая по пути, заметит ли это настоятель. Они были поражены, когда отец Ипполит, которому было всё открыто, с улыбкой встретил их у ворот монастыря: «Зря вы так боялись! Мы и слепых коров привечаем!». И еще дал за нее денег намного больше, чем полагалось.

С деньгами отец Ипполит обращался легко, шокируя монастырского казначея: раздавал их, не считая, как св. Иоанн Кронштадтский, который одной рукой брал деньги, а другой тут же их отдавал. «Чем больше отдашь, тем больше вернется», – говорил он.  

И ведь вернулось: за довольно короткий срок удалось не только восстановить из руин двухэтажный Николаевский храм, но также привести в божеский вид церкви, колокольню, построить трапезную и паломнический корпус, значительно расширить хозяйство монастыря. Более того, старец основал еще пять скитов в ближайших селениях, из которых им был особенно любим Казанский скит в селе Большегнеушево, ставший женским монастырем.

ОСЕТИЯ СПАСЕТСЯ МОНАСТЫРЯМИ

Рыльск стал вторым домом для многих жителей христианской Осетии. Многочисленная осетинская делегация в этом году, как и всегда, приехала на день памяти старца. Но где, казалось бы,  Курская область и где Осетия?! Что их связывает?  

Сейчас уже никто точно не скажет, что заставило отца Ипполита взять на себя подвиг православного просвещения целого народа, но утверждают, в том числе и осетинские паломники, что сама Богородица, которая не раз являлась батюшке, велела ему молиться о многострадальной Осетии, находившейся в неблагоприятном окружении. Ведь с юга она граничит хоть и с единоверной, но недружественной Грузией, а с востока и запада – с чуждым по духу магометанским миром.  

В конце 90-х отец Ипполит благословил создать в Осетии два монастыря – мужской и женский.

А будущую игуменью женского монастыря монахиню Нонну (Багаеву) он разглядел еще в то время, когда она работала корреспондентом на Осетинском телевидении и приехала в Рыльск на съемки фильма о батюшке. «А ты знаешь, что будешь монахиней?», – неожиданно сказал он ей, тогда, в миру, еще Наталье. – У тебя, как и у всех монахов, во лбу крестик светится!»  

Прозорливый батюшка предвидел беды, которые обрушатся на Осетию, в частности, обвал ледника Колка в Кармадонском ущелье в 2002 году. Осетины-паломники, которым довелось быть в Рыльске летом 2002, рассказывают: «Батюшка Ипполит, начиная с июля, просил нас связаться с родственниками в Осетии, дабы предупредить их, что в ближайшие месяцы горы будут очень опасны». Все так и вышло: 29 сентября ледник рухнул, похоронив под собой много местных жителей и съемочную группу Сергея Бодрова-младшего. Предвидел батюшка и, случившуюся уже после его ухода из земной жизни, страшную трагедию в Беслане 1 сентября 2004 года, когда вооруженное зверьё захватило школу в Беслане с тысячей заложников.   

И едва ли случайно мужской осетинский монастырь, который первоначально организовали в Беслане, расположился всего в 250 метрах от той школы, где произошел этот страшный теракт, который можно сравнить, пожалуй, только с избиением воинами царя Ирода младенцев в Вифлееме две тысячи лет назад. И эта трагедия стала для осетинского народа Голгофой, постоянно напоминающей ему о жертве, принесенной  Иисусом Христом.

НЕ ГОВОРИТЕ ЯЗЫКОМ – ЕГО ЧЕРВИ СЪЕДЯТ

В Николаевском и Крестовоздвиженском храмах монастыря и сегодня ведутся тетрадки, в которых паломники записывают свидетельства помощи, оказанной батюшкой Ипполитом, в самых разных ситуациях – таких тетрадок многие десятки и этим свидетельствам нет конца.

Еще в 90-х вся Россия узнала о способности отца Ипполита помочь любому горю: нелады в семьях прекращались, безнадежные наркоманы и конченые алкоголики возвращались к нормальной жизни, отступали онкологические болезни и СПИД, злые Бастинды и Гингемы становились добрыми Стеллами и Виллинами. По молитвам батюшки останавливались поезда, чтобы дождаться опоздавших пассажиров, двигатели автомобилей с фатальными дефектами вдруг заводились, навигаторы начинали показывать правильное направление, а один рыбак наловил более центнера рыбы там, где она никогда не водилась. Ну как тут не вспомнить рыбаков – будущих апостолов с Генисаретского озера? Когда чудеса случаются, это в порядке вещей, странно, когда их нет. Чаще они малозаметны, а многие, увы, ждут хождения по водам. 

Паломники, которые помнят батюшку, рассказывают, что первый раз ехали в Рыльск, ожидая, что увидят величественного благообразного старца, который будет изрекать красивые слава. А встречал их монах-простец в рваных кедах, перетянутых веревочкой, и латаном-перелатанном подряснике. Многие честно признаются, что первое время даже разочаровывались: «Разве мы такого старца искали?»

Отец Ипполит – великий молитвенник и молчальник – книг после себя не оставил, проповеди говорить не умел, дара красноречия был лишен начисто.  «Не говорите языком, его черви съедят, говорите сердцем», – повторял он. Терпеливо выслушав паломников, хотя и без их рассказа ему было все открыто, он говорил в ответ очень мало и тихо, нередко так невнятно, что сказанное им было трудно понять. Но одно слово  было понятно всегда и всем: «Помолимся!»

И его молитва делала и продолжает делать чудеса – она угодна на небесах.

На могиле отца Ипполита в Рыльске, где установлен бронзовый крест на гранитном постаменте, день и ночь горит неугасимая лампада и лежат свежие цветы, которые не вянут даже в лютые морозы. И стоит чемоданчик для записок батюшке Ипполиту, в которых паломники излагают свои просьбы старцу и делятся своими проблемами. Кому-то, возможно, это может показаться детской игрой в письма Санта-Клаусу, но это работает. Я тоже оставил такую записку, скорее, даже не с просьбой, а пожеланием. И оно уже исполнилось.