Более 8 тысяч орловцев живут в разрушающихся домах

21.02.2018 в 13:02, просмотров: 1175

На прошлой неделе в Орле больше всего говорили о двух событиях: приезде Ксении Собчак и аварийной ситуации в многоквартирном доме №2 на улице Жилинской, где проживает почти тысяча человек. Эти два события пересеклись и стали поводом для невеселых размышлений.

Более 8 тысяч  орловцев живут  в разрушающихся домах
фото: Елена Годлевская

Дом, который построило УВД

Дом на Жилинской, 2 выглядит свежо и молодо. Так и должно быть, если тебе всего 17 лет. Строил его отдел капитального строительства УВД Орловской области, говорят, «химики», но не факт. В форме подковы десять этажей, восемь подъездов, где проживает около тысячи жителей. Примерно половина жильцов свои квартиры покупала, другая половина получила их бесплатно. Но сегодня они равны: дом признан аварийным и подлежащим реконструкции.

Тут с самого начала все было не так. Проектировщики рассчитывали свой проект на девять этажей, а в погоне за выгодой построили десять. Сегодня некоторые утверждают, что вторая половина дома — с пятого подъезда — вообще не имеет фундамента. Явные проблемы проявились в 2004 году, когда дом был еще в детском возрасте — 4 годика. Прямо посередине 150-метрового монстреныша появилась трещина. Большая. От крыши до фундамента, который то ли там есть, то ли нет. Дом обследовали специалисты «Гражданпроекта», которые выявили, что строители позабыли сделать здесь температурный шов. Ни один МКД не может жить без такого шва. А потому тут дом «сформировал» его сам, в виде трещины. Но трещина — не шов, и потому потянула за собой стены.

— Мы выполняли обследование пятого подъезда, так как деформация была заметна именно на этом подъезде, — рассказывает главный конструктор «Гражданпроекта» Юрий Кладько. — По результатам обследования был сделан вывод, что основные причины деформации — температурно-влажностные, т.е. на длинном здании не было температурного шва. Он необходим для обеспечения подвижного опирания плит. Это как бы парашют дома. И поскольку шов не был организован, он сам образовался в пятом подъезде. Нами была выполнена проектная документация на опорные части и технический этаж, а также даны рекомендации по психоэмоциальным работам. Да, появившийся шов нужно было скрыть от глаз жителей, потому что он будет появляться всегда — это сопромат, но эмоционально вызывает страхи… В 2006 году участие «Гражданпроекта» в судьбе этого дома закончилось, рекомендации были игнорированы.

— В 2004 году после обращения к тогдашнему мэру Орла Касьянову осмотрели 192 квартиру, где уже пошли трещины по стенам, и было заключение: чтобы сберечь дом, нужно снести пятый подъезд и укрепить стены четвертого и шестого подъездов. В 2007 году мы решили сделать швы, однако фирма отказалась, я с ними разговаривала, — рассказывает старшая по дому Нина Жадова. — Они мне сказали: это преступление, дом распиливать нельзя, через пять лет пятый подъезд потянет весь дом. Но его распилили! И сегодня у нас уже на третьем этаже трещины, перекрытия с трещинами, но квартиры так никто не обследовал. Почему теперь жильцов за свой счет заставляют склеивать этот дом?

Не прошло и десяти лет, как горадминистрация вновь озаботилась проблемой, и Орловский горсовет выделил 738 тысяч рублей на экспертизу. Как положено, объявили конкурс, в нем участвовали разные фирмы, а выиграла контора под названием «Неско» из… Магнитогорска. Она согласилась все сделать за 93 тысячи. Смешно? Но у нас так: кто меньше берет за работу, тот и получает заказ. 645 тысяч ушли назад в бюджет, растворившись в городских проблемах, а «Неско» родила экспертизу. Согласно ее выводам, дом — аварийный и подлежит реконструкции. Хотя реально аварийный там один подъезд — пятый. Но тут как у людей: онкологию обнаруживают только одного органа, однако человек признается инвалидом вообще.

Экспертиза эта на сегодня действующая, ее оспаривают только на собраниях и криком, в суд никто не обращается. А главное — никто не знает, что с домом творится на самом деле. Но все понимают: дом трещит. Треск этот слышат уже в шестом подъезде, в пятом, по словам собственников, вываливаются кирпичи. По-хорошему нужно еще раз все обследовать, грамотно, гласно, с участием жителей. Но, по сравнению с 2004 годом, да и с 2006-м многое изменилось в законодательстве. Теперь для этого недостаточно воли главы города, нужно голосование собственников. Они же должны решить, кто будет платить за экспертизу, а потом, по логике, и кто будет платить за реконструкцию. И вот тут — засада. Собственники квартир не хотят платить ни за что.

Собственнический раздрай

фото: Елена Годлевская
Вообще, у нас странная политика власти по отношению к собственникам жилья в многоквартирных домах. В СССР не лукавили: был частник, и был тот, кто жил в государственных, ведомственных и т.п. домах. Первый заботился о себе сам, второй жил за счет государства, поэтому первый мог продать свою недвижимость, оставить наследникам, а второй — только разменять-обменять или прописать. Теперь всех уравняли. Частником считается и тот, у кого дом, и тот, у кого квартира. По логике: у них одни и те же права и обязанности, зачастую — одна и та же цена собственности. Однако на практике все по-разному.

— Я не понимаю, почему такая несправедливость, — удивляется орловчанка Ирина Петрова. — У меня, к примеру, частный дом, который родители на свои деньги построили в 1956 году. Понятное дело, какого качества этот дом, возведенный через десять лет после войны. Всю жизнь, сколько себя помню, мы его латаем. То крыша прохудится, то фундамент просядет, то стены надо укреплять. За последние десять лет мы его обложили кирпичом, в очередной раз по каким-то новым технологиям укрепили фундамент, в прошлом году пришлось менять отопление — потратили 150 тысяч рублей, в этом году надо менять дырявую крышу — шифер пришел в негодность, говорят, надо тысяч 200. И подвал надо утеплять, не знаю даже, сколько это может стоить, но это уже планы на потом. Никому из нас, частников, не придет в голову прийти к главе администрации и сказать: дай мне денег на ремонт, или того круче — дай мне денег на новый дом. Моя собственность — моя забота. Могу — латаю, не могу — да, дом разваливается, и таких развалюх по всей Орловщине — тысячи, проедьте по селам, да хоть и по городам. При этом мы сами чистим снег и убираем листву, за вывоз которой, между прочим, платим, содержим свою часть общего тротуара на улице, украшаем палисадники цветами, хотя они — муниципальная собственность. Вопрос простой: почему собственникам с Жилинской, 2 мы, горожане, теперь должны отдавать свои деньги на ремонт их дома, о котором они не заботились? Ну скиньтесь, как я, по 150-200 тысяч и сделайте экспертизу, проведите ремонт. На следующий год — еще по 200 тысяч и обновите крышу и еще что… Мой дом, если я захочу его продать, стоит не больше 3,5 млн. Столько же стоит трехкомнатная квартира на Жилинской, 2. Так почему одни тратят свои средства на поддержание жилья в нормальном состоянии, а другие нет? Это ведь не чрезвычайная ситуация — дом не подожгли, он не взорвался. Люди просто о нем не заботились. А теперь требуют деньги на новые квартиры, да еще по рыночной стоимости. Это как понять?

Нет согласия и среди самих жильцов.

— А зачем вообще нам все это? Вырезать пятый подъезд — и все дела. Я в 1986 году продал машину и внес деньги за свою квартиру. А люди из пятого подъезда получили квартиры бесплатно. Так почему я должен вносить деньги на ремонт этого подъезда? — возмущен мужчина, проживающий во вполне себе благополучном первом подъезде.

— Я дом обследовал, до четвертого подъезда все отлично. Зачем расселяться? — недоумевает другой жилец.

Удивительно, но никто из тех, кому вроде бы угрожает смертельная опасность, не хочет переходить в маневренный фонд, что предлагает муниципалитет.

— Это что, менять школу для ребенка, образ жизни?! — ужасается средних лет мужчина.

— Я должна выехать из своей трехкомнатной квартиры в десять метров?! — возмущается собственница. — Дайте мне деньги на новую квартиру!

Никто не хочет для оплаты работ не то что скидываться — даже использовать уже накопленные средства в Фонде капитального ремонта. Каждый бережет свой кошелек и не хочет услышать друг друга. Вот и скажи, что это — ответственные собственники…

Чужую беду рукой разведу

фото: Елена Годлевская
В четверг в Орел заглянула Ксения Собчак. Даже в собственный штаб не пошла — прямо на Жилинскую, 2. Подзамерзший народ повел припоздавшую, но возмущенную кандидатку в президенты в самый опасный пятый подъезд.

— На самом деле вашему региону — Орловской губернии, Орловской области — нужна обширная программа по расселению из аварийного жилья, и наша команда уже подсчитала, сколько нужно денег. На расселение нужно 2 млрд рублей. Это не такая огромная сумма с точки зрения общего бюджета, но деньги не выделяются, — возмутилась Собчак. — Эти деньги можно достать, все возможно, мы выступаем за это, и я буду бороться за это, — уверенно сказала кандидатка и отправилась в горадминистрацию...

Если бы кандидат в президенты не жила внутримкадовскими представлениями о жизни, она бы знала: 2 миллиарда для «Орловской губернии» — это, вообще-то, с точки зрения общего бюджета много. Очень много, его девятая часть. А для города Орла — вся его доходная часть за год.

К слову сказать, Орловская область в нынешнем году получит из федерального бюджета 2,5 млрд рублей субсидий. Сопоставимо, так ведь? Но в этой сумме вся поддержка сельского хозяйства — растениеводства, молочного скотоводства; улучшение жилищных условий селян; создание объектов инфраструктуры на селе; обеспечение жильем молодых семей и детей-сирот; формирование современной городской среды; строительство сельских автодорог; ежемесячные выплаты на третьего ребенка, на компенсацию льготникам оплаты взноса на капремонт, на поддержку домов культуры, детских и кукольных театров, на оказание высокотехнологичной медпомощи; создание условий для получения образования детьми-инвалидами, для занятий физкультурой и спортом в сельских школах. Так, вообще-то, живет «Орловская губерния». Скромно и тяжело. Как пояснил Ксении Собчак глава администрации Орла Александр Муромский, вся доходная часть городского бюджета в 2018 году составит 2,3 млрд рублей, а расселение только одного этого дома стоит около 2 млрд…

Опасно, еще опаснее

Жилинская, 2 не одинока, к сожалению. Но если там подъезды пока только трещат, а процент износа, по документам, составляет 30-60% в зависимости от подъезда, то на Калинина, 2, к примеру, уже рухнула стена, а процент износа дома — 82. И не менее детективная история.

Дом этот был трехэтажным. Потом кому-то пришла в голову идея надстроить еще два этажа, и фундамент не выдержал. Сместилась опорная кладка, пошли трещины по всему зданию и внутри, и снаружи, одна из плит ушла в подвал. Коммуникаций в доме практически нет. Прогнили трубы отопления и подачи горячей воды.

А дом №4 на ул. Коллективной? Двухэтажный 1959 года постройки даже не признан аварийным. Но здесь ничего нет. Ни горячей воды, ни холодной, ни канализации, ни детской площадки, ни спортивной. Здесь просто нельзя жить, и потому из 12 семей 10 его просто покинули. А двум деваться некуда, живут непонятно как и молятся, чтобы их дом признали аварийным и поставили в очередь на расселение.

— Проблема очень серьезная, — рассказывает замглавы администрации Орла Олег Минкин. — Раньше была федеральная программа по расселению граждан из аварийного жилья. В нее вошли все дома, которые были признаны аварийными до 1 января 2012 года. Мы ее выполнили на 100%. Но сформирован новый список из аварийных домов, которые признаны такими после 1 января 2012 года. Их 146. Последний в списке — Жилинская, 2 — дом признан аварийным и подлежащим реконструкции. Однако новой федеральной программы нет, и у муниципалитета нет средств. И надо понимать, что, если жильцы Жилинской, 2 примут решение отказаться от реконструкции, они будут расселены в последнюю очередь, согласно списку, неизвестно когда. Кстати, затраты на расселение данного объекта сопоставимы со стоимостью всего аварийного фонда, всех остальных 145 домов, где проживает 7,5 тысячи человек, стоимость расселения которых — 2,5 млрд рублей. Это не под силу городу. Нужна новая программа, то есть федеральное финансирование...

Нужна федеральная программа... Однако о ней не говорит ни один кандидат в президенты. И потому многие жильцы на самом деле не надеются ни на Собчак, ни на Жириновского, хоть и обращаются к ним в надежде, что шум услышат те, от кого действительно зависит принятие этого важного решения. Только в одном городе Орле более 8 тысяч человек проживают в нечеловеческих условиях. И вопрос, кто им поможет выбраться из аварийного ада, остается открытым.

Ну а на Жилинской, 2 сейчас собственники думают и голосуют. Заочно. Кто — за реконструкцию, кто — против. Депутаты горсовета обещают помощь в проведении новой экспертизы, которая хотя бы даст понимание того, какие на самом деле здесь требуются меры.